Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
01:57 

Крокодил Мимо
вашему забору троюродный плетень
Название: …И вечно совершает благо
Категория: джен
Рейтинг: G
Размер: 1114 слов
Персонажи: Аомине Дайки, Момои Сацки, Имаёши Шоичи, Ханамия Макото

– Кирисаки ДайИчи, – читает Аомине вслух расписание матчей, и между бровей у него залегает напряженная морщинка. – Это те ублюдки, которые вместо игры дерутся, да?
Вакамацу угрюмо кивает, сжимает кулаки. Он теперь капитан, он не может воинственно орать «Да мы их сами уделаем!» За драку на площадке отстраняют от соревнований – а как удержаться, когда тебе пытаются ноги переломать?
У Сацки есть кое-какие соображения, но поделиться ими она не успевает: у Аомине загорается в глазах свет какой-то идеи.
– Имаёши-семпай вроде с их капитаном учился, Сацки?
– Д-да…
– Спрошу его кое о чем!
Он подрывается с места и уносится так стремительно, словно ведет мяч. Сацки вскакивает:
– Дай-тян! Подожди! – но куда там, разве его остановишь.
Она все равно бежит следом. Аомине после того проигрыша Сейрин стал похож на прежнего себя, но почти весь год, что он играл в Тоо, на команду он чихать хотел, и так просто это не забудется.
Конечно же, Сацки не успевает. Она, запыхавшись, добегает до лестницы как раз в тот момент, когда Аомине, едва ли не зажимая Имаёши в угол на площадке пролетом выше, азартно спрашивает:
– …как нам с ними играть, чтобы этого их Ханамию не убить случайно?
Тяжело опершись на перила и пытаясь отдышаться – говорить она все равно пока не может, – Сацки наблюдает, как Имаёши медленно расплывается в медовой улыбке:
– Видишь ли, какое дело, Аомине-кун… кстати, здравствуй… Так вот, понимаешь, на случай, если ты забыл – я больше не состою в баскетбольном клубе Академии Тоо. И до проблем команды мне теперь никакого дела нет. А если тебе, персонально тебе, достанется от Кирисаки, так я, пожалуй, испытаю хоть и низменную, но радость. Потому что, Аомине-кун, то, как ты меня достал за этот год, – тут его улыбка из сладкой становится режущей, как скальпель, – это словесному описанию не поддается.
Он плавно огибает остолбеневшего Аомине и, не переставая улыбаться, теперь уже удовлетворенно, начинает подниматься по лестнице.
Сацки вздыхает. Она боялась чего-то в таком роде.
– Дай-тян!
Аомине ее, похоже, не слышит. Он смотрит в одну точку, и выражения его лица Сацки не видно. Она взбегает по ступенькам, но за мгновение до того, как коснулась бы его плеча, он разворачивается и взлетает на следующий этаж, обгоняя никуда не спешащего Имаёши и преграждая ему путь. Сацки невольно прижимает пальцы к губам: она не знает, чего сейчас ждать от Аомине, он впервые на ее памяти в такой ситуации, и затеет ли он ссору или попытается сгладить конфликт – равновероятно.
Имаёши не сбивается с шага, но видно, как у него немного напрягаются плечи: он тоже не знает, что будет.
Аомине сгибается в поклоне: резко, как будто в пояснице заел шарнир и его надо прокрутить силой.
– Я прошу извинить меня, – говорит он громко и четко, а у Сацки глаза наполняются слезами, потому что она понимает, как сейчас ее друг наступает на горло своей гордости, – за причиненные неудобства. Я вел себя как последняя скотина. Простите, семпай.
В школе большая перемена, шумно и людно, но здесь, на лестнице, словно образовался пузырь звенящей тишины.
Капают секунды. Аомине так и остается в глубоком поклоне.
Имаёши то ли хмыкает, то ли коротко смеется.
– Я впечатлен, – сообщает он. – Надо же, как порой единственный проигрыш может выпрямить человеку линию поведения! Но, Аомине-кун, уж ты меня прости: я верю, что ты теперь иначе относишься к баскетболу, а вот что ты взял и изменился сам – не верю ни на грамм. И тебе сейчас не за наше неудобство совестно, а за великолепно профуканный год, когда можно было хорошо поиграть. Впрочем, мне-то какая разница… Извинения приняты.
Аомине медленно разгибается, а Имаёши уже на ходу бросает:
– Что касается Кирисаки, то просто играйте. Играйте лучше, чем они, вам это под силу. Игнорируйте агрессию, забивайте как можно больше. Все будет в порядке.
Когда Сацки подбегает наконец к Аомине, Имаёши уже заходит в свой класс. Аомине смотрит ему вслед.
– Сацки, – произносит он оторопело, – он что… он правда настолько меня на дух не выносил?
Сацки вздыхает и берет его ладонь обеими руками.
– Я боялась, что будет хуже, – говорит она.
– Но ведь, – медленно продолжает Аомине, – он же всегда… и чтоб меня не трогали лишний раз, и уроки, и… я думал, все нормально…
– Имаёши-семпай был очень хорошим капитаном, – грустно отвечает Сацки. – Пойдем, Дай-тян. Сбор команды еще не кончился, нас ждут.

До матча с Тоо остается четверть часа, и Макото уже раздал команде кое-какие указания. Они выходят из раздевалки, Макото – последним, и, словно дождавшись, когда он занесет ногу над порогом, в сумке поет телефон.
– Догоню, – бросает он своим и возвращается к вещам.
Имя на экране заставляет его дернуться.
– Какого черта тебе надо? – огрызается он в трубку вместо приветствия.
– Привет-привет, Ханамия-кун, – голос Имаёши прозрачно-безмятежен. – Я тут подумал, что будет уместно тебя предупредить кое о чем.
– Ну?!
– Понимаешь, какое дело. В нынешнем составе команды Тоо есть горячие головы. И я бы порекомендовал тебе быть сегодня поаккуратнее. Потому что если игра пойдет так, как она последнее время всегда идет у твоей команды… может статься, независимо от результатов матча, по очкам, я имею в виду… с тобой может приключиться несчастье. Например, с моста упадешь. Совершенно случайно. А я, ты знаешь, уже не капитан, влияния никакого не имею…
От певучего говора по спине бегут мурашки. Макото сжимает телефон так, что пластиковый корпус жалобно скрипит.
– И с какой стати ты мне это говоришь? Думаешь, испугаюсь?
– О, – слышно, что собеседник улыбается, – даже не предполагал. Просто как бы ни повернулось дело, мне будет обидно: если мои кохаи, м-м… потерпят неудачу в своих замыслах, или если другой мой кохай, м-м… немного испортится. Это неприятно, поверь, когда у младших что-то не ладится. Впрочем, – веселье становится совсем откровенным, – я тут прикинул – во втором случае я, наверно, утешусь, навещая тебя в больнице. Я так давно не видел на твоем лице искренних чувств, Ханамия-кун. А больница, она… способствует. Ах, прости, я отнимаю твое время, у тебя скоро матч. Хорошей игры, Ханамия-кун, пока.
Со сдавленным рычанием Ханамия швыряет замолчавший телефон в угол. Попадает в чью-то куртку, и аппарат остается цел.
Зачем был этот звонок? Что на самом деле имел в виду распроклятый манипулятор? Блефовал в пользу родной команды? Говорил правду? Говорил часть правды? И какую именно? Судя по прошлому году, горячие головы в Тоо и правда есть… Самим им качественно подстроить несчастный случай не хватит мозгов, но если Имаёши в курсе их планов, то он ведь может и участвовать, и тогда шансы на успех велики… Имаёши никогда ничего не делает просто так…
Макото больно прикусывает щеку. Ярость, страх и судорожный просчет вариантов выводят его из равновесия с гарантией, а ведь сейчас выходить на площадку. Может, в этом и была цель звонка? Может… ах, черт, да не думать сейчас об этом! Но ведь вся стратегия игры… А если…
– Ханамия! Ты чего застрял?!
– Иду, – шипит Макото и действительно спешит на площадку. Времени для размышлений не осталось.
Он не может принять решение. Не успевает.

На последнем ряду трибун, в очках с тонированными стеклами – отменно злодейский вид! – сидит, откинувшись назад, Имаёши и мечтательно улыбается.

@темы: куробасие

URL
Комментарии
2014-06-19 в 23:07 

Двугранный угол трехгранного угла
Do not defy me. I am the rule.
Очень интересная работа!

2014-06-19 в 23:18 

Суперский фик! :up: Имаёши такой вхарактерный тут, аняняня! А уж как он Ханамию с толку сбил. Класс!

2014-06-23 в 11:07 

Leetah
Самки - они очень, очень агрессивные! (с) Занзас - не Минздрав, предупреждать не будет! (с)
Прелесть, просто прелесть *____*

   

Ящик из-под апельсинов

главная